Сто лет назад в Северной Осетии существовала община пчеловодов. Пчеловоды-старики за три дня до вывоза пчел отправлялись в арендованную степь верхом или на арбах, чтобы осмотреть местность. Там около речки или родника строили сообща огромный балаган из толстых Прутьев. В нем делали два хода. Посредине балагана снимали дерно для очага. Над очагом сверху спускали цепь-талисман. Вокруг очага делали из хвороста лежанки, на которых каждый пчеловод по старшинству располагал свою постель. Покончив с главным балаганом, пчеловоды выходили наружу и затем делили окружающую их степь на рай. Кидали жребии — кому какой участок достанется. Затем каждый из них на своем займище строил маленький рабочий балаган, где должен храниться всякий инвентарь: сапетки (ульи) из соломы и прутьев, обмазанные глиной, роевни и пр. Закончив все приготовления, вывозили в один день пчел. Расставив сапетки на своих участках, пчеловоды шли в большой балаган, где должны жить все лето.
По заведенному обычаю самый старший с обнаженной головой носит вокруг балагана пирог со свечей. Все остальные становятся чинно в ряд и молятся. Затем бросают жребий и устанавливают очередность привозки провизии. Кормились все вместе. В провиант входило определенное количество яиц, пирогов, несколько круглых сыров, 25 хлебов, приготовленных из самой лучшей пшеничной муки, и бочку (пять-шесть ведер) вина. Привезенная провизия сдавалась самому младшему, который обязан был кормить всех одинаково и непременно вместе. Без его позволения никто и куска хлеба не смел съесть. В свою очередь этот младший, облеченный доверием, обязан был услуживать всем пчеловодам: разводил огонь, носил воду, варил обед, рубил дрова, подавал кушанья, стелил постель, снимал с ног каждого пчеловода (все старые) обувь, не получая за услуги ни копейки. Зато он пользовался необыкновенным уважением. Считалось, что оскорбивший его оскорбил всю общину. Его судил общий суд. «Нечестивец» на следующий год в общину не принимался. В общине не допускались бесчинство, злословие, ругань. Разговор в балагане вели тихо и прилично.
Три первых роя пчеловоды посвящали святым и не продавали их, оставляли дома. И мед сами съедали. Примечательно, что караульщик всей общинной пасеки сам платил пчеловодам за свою службу от десяти до пятнадцати рублей за лето. Зато в конце сезона за август и сентябрь он получал от каждого пчеловода по полупудовой сапетке с пчелами и медом. Теперь он сам обзаводился пасекой, становился пчеловодом и принимался в общину. Существовало поверие, что пчелы никого так не боятся, как осла. Он их враг, страшен для пчел, когда ревет. Поэтому осел не допускался на пасеку караульщиком и никто из членов общины не смел произносить слово «осел». Его называли не иначе, как длинноухий.
Метка: постель
Противостояние между самоуверенным котом и временным хозяином
Как сыр в масле
Радовался без памяти один мой знакомый, когда друзья сообщили ему, что уезжают в отпуск на месяц и хотят, чтобы он пожил у них, за квартирой присмотрел. Даже когда знакомому моему сообщили, что в квартире остается на это время почти что член семьи – ангорский Кот, он совершенно не расстроился по этому поводу. Но даже здесь хозяева позаботились обо всем заранее – они оставили моему другу 200 $ на расходы, которые будут у него возникать в связи с уходом за их любимцем: в горшок песочек первоклассный засыпать надо, в мисочку корм свежий и самый лучший класть, шампунем купать тоже специальным – так сказать, для шерсти. Оставленные порядочными хозяевами деньги были тут же израсходованы на алкогольные нужды квартиранта, после чего он решил наведаться в квартиру.
Котяра проголодался.
— Ну, сосиски с тебя хватит, — произнес квартирант, обращаясь к коту.
— Это хамство, — решил кот, и припрятал еду под пол, после чего мерно побрел в туалет.
Безо всяких претензий и приключений кот сходил в туалет. Приученное животное спустя какое-то время снова поспешило на горшок, но использовать его по назначению не стало – не был лоток попросту убран после последнего посещения его котом. Друг мой вышел из положения тем, что выстелил дно ванночки газетой, но коту и эта забота пришлась не по вкусу. Из угла в угол бегал котяра, ища, где бы поудобнее примаститериться и отпустить тягость, давящую во всем теле, и вот справился – возле плиты обделал все-все!
— Сволочь ты, эдакая! — вырвалось из уст моего приятеля, когда он гонялся за котом, чтобы использовать его как тряпку для вытирания полов – и можете себе представить – он это сделал! Не по вкусу пришлось котику подобное обращение, поэтому он решил не оставаться в долгу и хорошенько отомстил – исцарапал руки моего друга, причем хорошо постарался!
— Ах, ты так решил…- возмущенно прошипел молодой человек и понес животное в уборную. Животное было опущено в керамического друга, затем крышку прибора опустили, ну, а после привели прибор в действие.
Беспокоиться по поводу того, что кот сильно пострадал не стоит, все обошлось хорошо. Когда приятель вытащил из ванны кота, он был испуган не меньше его – белоснежное животное теперь воняло, было мокрое и до нельзя грязное. Мысль искупать кота пришла моему приятелю в голову мгновенно – он даже до конца не успел представить, что будет, если выпустить кота слоняться по квартире; и все было бы хорошо, но вот купать кота было нечем – решение тоже подобралось сразу, — а чем стиральный порошок плох?! – шампуня-то все равно нет! В этом мыльном растворе и был искупан котик, после чего опекун его отпустил, предоставив возможность прихорошиться посредством языка.
Все знают, когда поплескаешься в воде – есть ужасно потом хочется. То же чувство и бедное животное испытывать стало. Справившись с мокрой и мыльной шерстью, кот метил только на одно – пожрать вдоволь. Однако ничего корме сосиски в миске не было.
— Не до выпендрежа… надо есть, а то концы так не долго откинуть, — решил кот и принялся грызть сардельку. Глотая по кусочку сосиску, животное стало осознавать, что не так уж эта пища и отвратительная, как может показаться на первый взгляд. В миске не осталось ни кусочка!
— Так то лучше, — молвил опекун, ложась спать. Животное последовало его примеру. День завершился лучше, чем начался.
Разборки затем повторялись еще не раз. Будто под прицелом находился кот – так жестко следил за ним мой друг, не давая спуску. Не хотел ходить на горшок, в котором газета постелена, — друг мой отправлял кота купаться в унитаз, а потом мыться в порошок. С кушаньем вопрос был поставлен ребром, и кот это сразу просек: кушать надо то, что подано, или же можно остаться с носом! Спустя пару недель на кота любо-дорого посмотреть было – он ел все, что перепадало ему от временного хозяина: и картошку ел, и хлеб, и огурцы.
Результаты водных процедур были на лицо. Не успели отдыхающие домой зайти, как на пороге их встречает изрядно поправившийся котяра.
— Ну, не кот, а прелесть какая-то! – восклицала жена приятеля моего друга. – А шерсть – просто волшебство: пушистая, мягкая и смотрится превосходно! Наверное, потратился наш знакомый значительно больше, чем мы ему оставляли. За нами должок, наверное? – интересовались они.
Но ни копейки не взял мой знакомый. Не раскрыл мой друг хозяев тайну чудесного перевоплощения кота, хотя они очень упрашивали его. Не робеть перед котом в плане пищи посоветовал им мой приятель, и давать все, что сами кушают – разнообразить, так сказать его рацион. За де
льный совет друзья его искренне поблагодарили. Практически на жестах общаются теперь кот и мой знакомый, считая друг друга друзьями закадычными. Заглядывая к приятелям в гости, мой друг никогда не жалеет ласковых и добрых слов похвалы для кота, ведь бедное животное так усердствует, что при одном только виде моего знакомого, сразу бежит в горшок и начинает звать его для того, чтобы услышать одобрительно и ласковое слово из его уст. Кот делает все, лишь бы только не испытать унитазных процедур снова.
Первоначальную версию рассказа о заносчивом коте смотрите на Альбионе.